Д. ариноа

СОГ.С

| 1 | УУт \ &

Аппоќабоп

Американская писательница Даринда Джонс покорила своим литературным дебютом сердца критиков и читателей. Увлекательное расследование, мистика, роковая страсть и море искрометного юмора рецепт, перед которым невозможно устоять. «Первая могила справа» удостоена премии «Золотое сердце» как лучший паранормальный роман 2009 года.

Частный детектив Чарли Дэвидсон обладает двумя уникальными талантами: она общается с призраками и виртуозно вляпывается во всевозможные неприятности. Часто она помогает полиции распутывать безнадежные дела, поскольку ей нетрудно поинтересоваться личностью преступника непосредственно у покойных жертв. Но три адвоката, застреленные в одну ночь, убийцу не видели, к тому же не успели вытащить из тюрьмы несправедливо осужденного, так что у Чарли образуется двойной воз сыскной работы. Или даже тройной, если прекрасный незнакомец из ее снов нечто большее, чем сумасшедшая эротическая фантазия...

э зеху апа У п Е 51 аә и 9. ® ти оаа!”

аһ

Б"

Даринда Джонс ПЕРВАЯ МОГИЛА СПРАВА

Лучше видеть мертвых, чем умереть самой. Шарлотта Джин Дэвидсон, ангел смерти

Уже месяц мне снился один и тот же сон, в котором таинственный незнакомец, возникая из дыма и мрака, начинал любовную игру. Я стала задумываться, не вызовут ли еженощные галлюцинации, оканчивающиеся взрывным оргазмом, долговременных побочных эффектов. Меня всерьез беспокоило, как бы один из этих сладких снов не стал последним. Передо мной маячил вопрос: просить о помощи или ставить всем выпивку?

Эта ночь не стала исключением. Мне снился умопомрачительный сон: в нем участвовали чьи-то умелые руки, горячий рот и кожаные шорты, которым нашлось весьма изобретательное применение, как вдруг в мое видение бесцеремонно вторглись внешние силы. Я сопротивлялась, как могла, но силы не отставали. Сперва подкрался холод и схватил за щиколотку; ледяное прикосновение вырвало меня из знойных объятий сна. Я вздрогнула, брыкнулась, не желая слушать ничьих призывов, и спрятала ногу в теплые складки одеяла, разрисованного кроликами Багз Банни.

Но тут краем уха я уловила негромкую мелодию, которая настойчиво играла где-то совсем рядом, точно знакомая песенка, которую никак не вспомнить. Спустя мгновение я поняла, что это стрекочет мой новый телефон.

Вздохнув, я с трудом разлепила глаза и уставилась на цифры, мерцавшие на тумбочке возле кровати. Половина пятого. Какой садист звонит собрату-человеку в половине пятого угра?

У изножья кровати кто-то кашлянул. Я перевела взгляд на стоявшего там покойника, прикрыла глаза и проскрипела:

Будь другом, принеси.

Он смутился:

Телефон?

Угу.

Но я же...

Ладно, проехали.

Я протянула руку, взяла телефон и сморщилась от резкой боли во всем теле, напомнившей, что прошлой ночью мне наваляли по полной программе.

Покойник снова откашлялся.

Алло, проквакала я.

Звонил мой дядя Боб. Он обрушил на меня поток слов наверно, ему не приходило в голову, что в предрассветный час я не способна связно мыслить. Отчаянным усилием воли я сосредоточилась и выделила из этого потока три самые громкие фразы «ну и ночка», «два убийства» и «дуй сюда». Мне даже удалось ответить ему что-то вроде «Ты что, рехнулся, звонить в такую рань?».

Дядя Боб с досадой вздохнул и отключился. Я тоже нажала на кнопку не то разъединения, не то быстрого набора китайской забегаловки за углом. Потом попыталась сесть. Как и со связными мыслями, это оказалось проще сказать, чем сделать. Вообще-то во

мне не больше пятидесяти семи килограммов, но по какой-то необъяснимой причине между подъемом и пробуждением я вешу добрых два центнера.

Побарахтавшись, как кит, выброшенный на берег, я решила, что зря съела кварту бананового мороженого после того, как мне надавали по башке.

Потягиваться было больно, и вместо этого я зевнула во весь рот, поморщилась от боли в челюсти и перевела взгляд на покойника. Он расплывался у меня перед глазами. И не потому, что призрак, а потому что половина пятого утра. И еше меня совсем недавно избили.

Привет, нервно поздоровался он. В мятом костюме, очках в круглой оправе и с взъерошенными волосами он походил то ли на одного юного волшебника, которого мы все знаем и любим, то ли на сумасшедшего ученого. В голове мертвеца виднелись два пулевых отверстия; из правого виска на шеку сочилась кровь. Но все эти подробности меня как раз не смущали. Меня смущало то, что он очутился в моей спальне. Глубокой ночью. Навис надо мной, как призрак Любопытного Тома.

Я смерила его своим знаменитым убийственным взглядом, равным по силе только моему не менее известному соблазнительному взгляду, и покойник немедленно откликнулся.

Простите, пожалуйста, проговорил он, запинаясь, я не хотел вас пугать.

Неужели я кажусь напуганной? Над убийственным взглядом явно нужно поработать.

Не обращая внимания на призрак, я выползла из постели. На мне была футболка с эмблемой «Скорпионов»,21 которую я стащила у их вратаря, и трусы в клеточку та же команда, другой игрок. Чихуахуа, текила, покер на раздевание. Та ночь навсегда останется первым пунктом в списке того, что я больше не стану делать ни за какие коврижки.

Стиснув зубы от боли, я потащила свои трясущиеся центнеры на кухню точнее, к кофеварке. Кофеин поможет сбросить лишнее, и я мгновенно вернусь к нормальному весу.

Квартирка у меня крошечная, и ощупью в темноте на кухню я пробиралась недолго. Покойник не отставал. Вечно они ходят за мной по пятам. Оставалось только молиться, чтобы этот помолчал, пока кофеин не подействует. Но не тут-то было.

Не успела я нажать на кнопку, как призрак заговорил.

Видите ли, заявил он с порога, дело в том, что меня вчера убили и мне посоветовали обратиться к вам.

Посоветовали? Ну надо же. Быть может, если я буду торчать возле кофеварки, она заработает комплекс неполноценности и по-быстрому сварит мне кофе просто чтобы доказать, на что способна.

Один парнишка сказал мне, что вы распутываете преступления.

Неужели?

Вы ведь Чарли Дэвидсон?

Да.

Вы коп?

Не совсем.

Помощник шерифа?

Не-а.

Контролер с автостоянки?

Послушайте, проговорила я, обернувшись к нему, не обижайтесь, но, насколько я знаю, вы могли умереть и тридцать лет назад. У мертвых нет чувства времени. Ни

малейшего. Вообще.

Вчера, восемнадцатого октября, половина шестого пополудни, два выстрела в голову, рана, несовместимая с жизнью, летальный исход.

Понятно, скептически протянула я, не желая сдавать позиции. Но я не коп. Я отвернулась к кофеварке, решив сломить ее стальную волю своим убийственным взглядом, который уступает лишь...

Тогда кто же вы?

«Ваш ночной кошмар», хотела было ответить я, но решила, что это глупо.

Я частный детектив. Ловлю неверных супругов и потерявшихся собак. Делами об убийствах не занимаюсь.

Вообще-то занимаюсь, но ему незачем об этом знать. Я только что с успехом завершила одно сложное дельце и надеялась отдохнуть хотя бы несколько дней.

А парнишка...

Ангел, произнесла я, досадуя на себя, что не изгнала этого бесенка, хотя возможность была.

Разве он ангел?

Нет. Его зовут Ангел.

Его зовут Ангел?

Да. А что тут такого? взвилась я; эта ангельская перекличка действовала мне на нервы.

Я думал, что он ангел не по имени, а по сути.

Его так зовут. И поверьте мне, он самый настоящий ангел.

Минула целая эпоха, одноклеточные организмы превратились в ведущих ток-шоу, а кофе продолжал испытывать мое терпение. Я сдалась и решила пойти пописать.

Покойник последовал за мной. Вечно они...

Вы очень... яркая, начал он.

Спасибо.

И... блестящая.

Ага.

Тоже мне новость. Мне и раныше говорили, что для покойников я точно маяк или путеводная звезда, этакое лучезарное светило ударение на «лучезарное», заметное с

другого конца земли. Чем ближе они подходят, тем ярче блеск. Если можно так выразиться. Мне всегда казалось, сияние это плюс. Все-таки я единственный ангел смерти по эту сторону Марса. Я провожаю почивших к свету. В общем, я своего рода дверь. Не всегда получается гладко. Все равно что вести лошадь на водопой: она может и заартачиться.

Кстати, бросила я через плечо, если когда-нибудь увидите настоящего ангела, бегите. Со всех ног. Не оглядываясь.

Это, конечно, неправда, но мне нравится смущать народ.

Серьезно?

Серьезно. Эй... я замерла и повернулась к нему лицом, вы до меня дотронулись? У моей правой щиколотки явно кто-то отирался, кто-то холодный, а раз уж в комнате всего один покойник...

Что? возмущенно переспросил он.

Не сейчас, а когда я лежала в кровати.

Что вы! Конечно нет!

Я прищурилась, смерила его угрожающим взглядом и поковыляла в ванную.

Мне нужно было принять душ. Причем срочно. Не могу же я весь день слоняться по квартире и болтать с призраками. Дядю Боба удар хватит.

Но, зайдя в ванную, я осознала, что грядет худшая минута моего утра мгновение, когда я скажу «Да будет свет». Я тяжело вздохнула и подумала, не остаться ли все-таки дома, наплевав на артериальное давление дяди Боба.

Смирись, велела я себе. Надо значит, надо.

Дрожащей рукой я оперлась о стену, затаила дыхание и щелкнула выключателем.

Ничего не вижу! завопила я, закрыв лицо руками. Я изо всех сил старалась разглядеть пол, раковину, ершик для унитаза, но перед глазами расплывалось яркое белое пятно.

Мне явно пора убавить мощность.

Я споткнулась, поймала равновесие и, решив не сдаваться, выставила вперед ногу. Меня не остановишь какой-то там лампочкой. Мне, черт побери, пора приниматься за дело.

Вы знаете, что у вас в гостиной мертвец? спросил призрак.

Я повернулась к нему, потом перевела взгляд на мистера Вонга, который стоял к нам спиной, уткнувшись носом в угол. Смерив взглядом первого покойника, я хмыкнула:

Кто бы говорил.

Мистер Вонг тоже призрак. Совсем крохотный. Не более полутора метров ростом, весь серый, почти прозрачный, в мундирчике мышиного цвета, с пепельной кожей и волосами. Похож на китайского военнопленного. Мистер Вонг торчал у меня в углу день за днем, год за годом. Не шевелился, не разговаривал. Не могу поставить в упрек бедолаге унылую внешность, но даже мне казалось, что у мистера Вонга не все дома.

Разумеется, самая жуть не в том, что у меня в углу привидение; осознав, что мистер Вонг отнюдь не стоит, а висит в воздухе в нескольких сантиметрах над полом, мой новый знакомец точно перепугается.

Ради таких мгновений стоит жить.

Доброе утро, мистер Вонг, крикнула я. Не уверена, слышал ли он. Может, это и к лучшему, учитывая, что я не знаю, как его зовут. Вообще-то я назвала его мистером Вонгом на то время, что он обосновался у меня в углу, пугая других покойников; но в один прекрасный день он превратится в обычного мертвеца и уберется подобру-поздорову. Надеяться на лучшее и мертвым не вредно.

Он что, отдыхает?

Хороший вопрос.

Я знать не знаю, отчего он торчит в углу. Когда я сюда переехала, он уже там был.

Вы сняли квартиру с покойником в углу?

Я пожала плечами:

Мне нужно было жилье, и я решила, что прикрою его книжным шкафом или еше чем-нибудь. Но мне не давала покоя мысль, что за моим экземпляром «Любовь сладка,

любовь безумна»! будет маячить привидение. Я просто не могла его там оставить. Я ведь даже не знаю, нравятся ли ему любовные романы. Я оглянулась на нового бесплотного знакомого, почтившего меня своим присутствием. Кстати, как вас зовут?

Ах да, простите мою бестактность, проговорил он, расправив плечи, и подошел пожать мне руку. Патрик. Патрик Сассмэн. Третий. Призрак замялся, посмотрел на свою ладонь и смущенно поднял глаза. Едва ли мы сможем...

Я крепко сжала его руку.

Почему бы и нет, Патрик, Патрик Сассмэн Третий.

Он нахмурил брови:

Не понимаю.

Чего уж там, сказала я, выходя на свет, не вы один.

Закрыв дверь ванной, я услышала, как Патрик Сассмэн Третий завопил от страха: О господи! Он же... висит в воздухе.

Много ли человеку надо для счастья... ну и так далее.

жжя

Душ пролился на меня, как небесная благодать, покрытая теплым шоколадным сиропом. Пар и вода струились по телу, а я проверяла каждый мускул, отмечая в уме звездочкой те, что болели.

Левый бицепс точно заслуживал звездочки, что неудивительно. Вчера вечером тот придурок в баре так вывернул мне руку, что чуть не оторвал. Раз уж ты частный детектив, иногда приходится общаться с малоприятными членами общества например, извергом мужем клиентки.

Потом я проверила правый бок. Он болел. Поставим звездочку. Наверно, отбила, когда отлетела на музыкальный автомат. Благоразумие и приличие это не ко мне.

Левое бедро звездочка. Понятия не имею, где ушиблась.

Левое предплечье две звездочки. Скорее всего, когда блокировала удар того урода.

Ну и, разумеется, левая щека и челюсть четыре звездочки: тут мне блок не помог ни капли. Гад оказался намного сильнее и проворнее: я просто не ожидала удара. Рухнула, как пьяная девица с ранчо, которая пытается танцевать под «Металлику».

Неловко? Еще бы. Но, как ни странно, этот случай открыл мне глаза. Меня никогда раньше не отправляли в нокаут. Я думала, это намного больнее. Когда тебя вырубают, больно становится только потом. Но зато уж так, что выть хочется.

По крайней мере, обошлось без непоправимых последствий и даже удалось пережить ночь. Это всегда радует.

Я потирала шею, стараясь унять боль, и вспоминала сон тот самый, который снился мне вот уже месяц. И раз за разом сон все дольше старался задержаться в памяти томительными прикосновениями, пеленой желаний. Каждую ночь из глухих закоулков моего сознания появлялся незнакомец, который словно только и ждал, пока я засну. Поцелуи его чувственных жестких губ опаляли кожу. Жадный язык, казалось, разжигал в теле искры пламени. Он спускался ниже, небеса разверзались, и ангельский хор в унисон возглашал: «Аллилуйя!»

Начинались сны скромно. Прикосновение. Легкий, как ветер, поцелуй. Неожиданно очаровательная улыбка, заметная лишь краем глаза. Потом видения развивались, обретали силу и пугающий напор. Впервые в жизни я кончила во сне. И не один раз. За последний месяц такое случалось почти каждую ночь. Руки другие части тела) любовника из моих грез я не видела по крайней мере, не видела четко. Но откуда-то знала, что он воплощение чувственности, мужской притягательности и обаяния. А еше он мне кого-то напоминал.

Я пришла к выводу, что в мои сны кто-то вторгся. Но кто? Я с детства могу видеть умерших. В конце концов, я родилась ангелом смерти. Единственным в своем роде, хотя это я узнала только в старших классах школы. Но мертвецам не пробраться в мой сон, не вызвать у меня дрожь, возбуждение и, кажется, даже стоны.

Что же до моих способностей, в них нет ничего особенного. Мертвые обитают в одном измерении, живые в другом. А я, в силу нелепой случайности, душевного расстройства или же волею провидения, ухитряюсь существовать и там, и там. В том, что ты ангел смерти, есть свои плюсы. Но все вполне обыденно. Я не впадаю в транс. Не смотрю в хрустальный шар. Не переправляю души усопших с одного берега на другой. Одна-единственная девица, несколько призраков и весь род людской. Что может быть проше?

Да и к тому же было в герое моих снов что-то такое... не призрачное. По крайней мере, он казался вполне живым. От него исходило тепло. Покойники холодные, как в кино. В их присутствии изо рта валит морозный пар, пробирает дрожь и волосы встают дыбом. А этот парень, этот таинственный соблазнительный незнакомец, доставлявший мне такое удовольствие, был горячий, как печка. Казалось, будто меня обдает кипятком: и сладко, и больно все сразу.

Сны были абсолютно реальными, ощущения и реакции очень яркими. Я все помню, как сейчас, и кажется, что его руки скользят вверх по моим ногам, как будто мы сейчас вместе принимаем душ. Я чувствую его ладони у себя на бедрах, чувствую, как он прижимается к моей спине крепкой грудью. Я протягиваю руку назад, провожу пальцами по его жестким, как сталь, ягодицам, и он прижимает меня к себе. Под моими прикосновениями его мускулы напрягаются и снова расслабляются, и это похоже на прилив и отлив, повинующийся фазам луны. Я просовываю между нами руку и, скользнув ладонью по его животу, обхватываю рукой твердый член; раздается протяжный приглушенный стон удовольствия, и незнакомец обнимает меня.

Я чувствую его губы возле моего уха; дыхание обжигает шеку Мы никогда не разговаривали. Зной и страсть моих снов не оставляли места болтовне. И вот впервые до меня донесся шепот тихий, еле слышный:

Датч.

Мое сердце учащенно забилось; я настороженно огляделась в поисках призраков, затаившихся в углах ванной комнаты. Никого. Неужели я заснула? В душе? Не может такого быть. Я по-прежнему стояла. Правда, с трудом. Вцепившись в кран, я выпрямилась, гадая, что же такое сейчас произошло в этой безумной загробной жизни.

Успокоившись, я выключила воду и схватила полотенце. Датч. Я отчетливо слышала слово «Датч».

Только один человек на земле однажды назвал меня так, и было это давным-давно.

Мертвецов много, а времени мало. Шарлотта Дэвидсон

Я завернулась в полотенце и отдернула занавеску душа. От догадки, кем мог быть незнакомец из сна, у меня закружилась голова. Сассмэн просунул голову в дверь; от испуга мое сердце упало и порезалось об осколки нервов.

Я подскочила, схватилась за грудь, досадуя, что меня по-прежнему так легко застать врасплох. А ведь я столько раз видела, как покойники появляются из ниоткуда, могла бы и привыкнуть.

Черт побери, Сассмэн. И когда ваш брат научится стучаться?

Я же призрак, подбоченившись, ухмыльнулся он.

Я выскочила из душа и схватила с туалетного столика бутылочку с распылителем.

Только войдите и я брызну вам в лицо потусторонним репеллентом.

Его глаза округлились.

Правда? Нет, ответила я, и мои плечи бессильно опустились. Мне всегда было трудно врать призракам. Это просто вода. Только не говорите мистеру Хабершему, покойнику из

квартиры 2В. Эта бутылка единственное, что мешает грязному старикашке пробраться ко мне в ванную.

Сассмэн, подняв брови, рассматривал мое неглиже.

Что ж, не мне его судить.

Я прищурилась и с силой распахнула дверь, ударив ею призрака по лицу. Сассмэн растерялся и, чтобы унять головокружение, схватился одной рукой за лоб, а другой за дверную ручку. С новичками просто. Дав ему время прийти в себя, я указала на знак, прикрепленный снаружи на двери ванной.

Запомните это, велела я и захлопнула дверь.

Покойникам вход запрещен, вслух прочитал он.

И если вдруг выясняется, что вы можете проходить сквозь стены, значит, вы мертвы. А не валяетесь в канаве, дожидаясь, пока тело проспится. Смиритесь с этим и, черт побери, не лезьте ко мне в ванную.

Сассмэн снова просунул голову в дверь:

Вам не кажется, что это жестоко?

Стороннему наблюдателю такая табличка могла показаться несколько суровой, но обычно все понимали ее правильно. Кроме мистера Хабершема. Его приходилось отпугивать. Частенько.

И даже с табличкой я вынуждена была мыться с такой скоростью, словно в доме пожар. Принимать душ в обществе призраков это, знаете ли, немного чересчур. Трудно сохранять самообладание, когда ребята, которым только что разнесли голову из пистолета, заглядывают к тебе попить чайку и освежиться.

Я начала терять терпение.

Пошел вон! приказала я и вернулась к опухшему недоразумению в синяках,

которое некогда было моим лицом.

Мазаться тональным кремом после того, как тебе набили морду, это скорее искусство, чем наука. Тут главное терпение. И множество слоев. Но после третьего слоя мое терпение лопнуло, и я смыла косметику. Ну кто меня увидит в такую рань? Собирая свои шоколадные волосы в хвост, я почти убедила себя, что синяки и ссадины придают мне неуловимое очарование. Немного маскирующего крема, губной помады и вуаля, можно появляться на людях. Готовы ли люди меня видеть это уже другой вопрос.

Я вышла из ванной в джинсах и белой рубашке, надеясь, что грудь, на которую природа не поскупилась, поднимет мой рейтинг до девяти целых и двух десятых по десятибалльной шкале. Грудь у меня большая. Чтобы подчеркнуть это, я расстегнула верхнюю пуговицу. Может, хоть так никто не заметит, что мое лицо похоже на топографическую карту Северной Америки.

Ого, восхитился Сассмэн, знойную женщину не портят даже легкие изъяны.

Я замерла как вкопанная и обернулась к нему:

Что вы сказали?

Э-э-э... что вы знойная женщина.

Позвольте спросить, процедила я, приблизившись к нему; Сассмэн на всякий случай отступил на шаг, при жизни, то есть всего пять минут назад, смогли бы вы заявить женщине, с которой только что познакомились, что она выглядит сексуально?

Задумавшись на мгновение, он ответил:

Нет. Жена бы тут же со мной развелась.

Так почему же, стоит вам умереть, как вы полагаете, что можно говорить что угодно кому угодно?

Сассмэн снова задумался.

Наверно, потому что жена не слышит, предположил он наконец.

Я обрушила на него всю мощь своего убийственного взгляда, который должен был ослепить наглеца навечно. Потом взяла сумочку, ключи и, прежде чем выключить свет, обернулась и подмигнула призраку:

Спасибо за комплимент.

Он улыбнулся и последовал за мной.

Очевидно, не такая уж я знойная, что бы там ни говорил Сассмэн. Сказать по правде, мне было очень холодно. Разумеется, я забыла пиджак. Возвращаться за ним было лень, и я поспешила забраться в свой вишневый «вранглер». Машину я прозвала Развалюхой как скопище ужасов и всяческих мерзостей. Сассмэн забрался на переднее сиденье.

Значит, ангел смерти? бросил он, когда я застегивала ремень.

Угу. Не знала, что он в курсе, как называется мое занятие. Похоже, они с Ангелом успели обсудить немало. Я повернула ключ, и Развалюха с урчанием завелась. Еще тридцать семь выплат и эта малышка вся моя.

Вы не похожи на смерть.

А вы разве с ней встречались?

Н-нет... вообще-то нет, поколебавшись, ответил он.

Плащ я сдала в химчистку.

Сассмэн робко хихикнул:

А косу?

Я зловеще усмехнулась и включила печку.

Кстати, о смерти, сменила я тему, вы, случайно, не видели, кто стрелял?

Даже не заметил.

Значит, нет.

Сассмэн указательным пальцем поправил очки.

Нет, я никого не видел.

Черт. Это плохо. Я свернула налево, к Сентрал. А вы знаете, где вы? В смысле, где тело? Мы едем к центру. Наверно, вы там.

Нет, я как раз повернул к дому. Мы с женой живем в Хайтс.

Давно женаты?

Пять лет, с грустью проговорил он. Двое детей. Девочки. Четыре года и полтора.

Ненавижу это. Все, что связано с теми, кто остался.

Мне очень жаль.

Он посмотрел на меня так, словно, раз я вижу мертвецов, то знаю ответы на все вопросы. Вечно призраки так на меня смотрят. Придется его разочаровать.

Им будет трудно, да? спросил он, удивив меня направлением мыслей.

Да, честно ответила я. Ваша жена будет плакать, кричать, переживет адскую депрессию. А потом найдет в себе силы, о которых и не подозревала. Я посмотрела ему в глаза. Она справится. Ради девочек. Она будет жить.

Казалось, мои слова успокоили Сассмэна. Он кивнул и уставился в окно. Остаток пути до центра мы проехали в молчании, и волей-неволей я вновь задумалась о любовнике из моих снов. Если я права, то его зовут Рейес. Я понятия не имела, имя это или фамилия, откуда он и где сейчас, вообще ничего о нем не знала, кроме того, что звать его Рейес и он красавец. К сожалению, он был опасен. Мы виделись лишь однажды, много лет назад, еще подростками. Наше знакомство таило угрозу, искрило напряжением, а его губы были так близко к моим, что я почти чувствовала их вкус. Больше я никогда его не видела.

Это здесь, вывел меня из задумчивости голос Сассмэна.

Призрак указывал на место преступления в нескольких кварталах от нас. Красные и синие огни скользили по фасадам, пульсируя в утреннем сумраке. Мы подъехали ближе; поставленные для следователей яркие прожектора заливали светом полквартала. Казалось, будто над этим местом взошло солнце. Я заметила джип дяди Боба и свернула на ближайшую стоянку у отеля.

Прежде чем вылезти из машины, повернулась к Сассмэну:

Кстати, вы, случаем, у меня в квартире никого не видели?

Вы имеете в виду, кроме мистера Вонга?

Да. Там не было другого мужчины?

Нет. А разве должен быть?

Ладно, проехали.

Мне предстояло выяснить, как Рейес ухитрился пробраться в душ. Если я не обладаю сверхьестественной способностью спать стоя, значит, он может больше, чем просто проникнуть в мой сон.

Я выбралась из машины Сассмэн с горем пополам вылез за мной и огляделась в поисках дяди Боба. Тот стоял в сорока ярдах от нас в призрачном свете прожектора; дядя бросил на меня зловещий взгляд. Так нечестно, он ведь даже не итальянец. Разве это законно?

Дядя Боб, или Диби, как я его зову в основном за глаза, брат моего отца и детектив управления полиции Альбукерке. Похоже, его приговорили к работе пожизненно; мой отец, в прошлом тоже коп, давным-давно уволился и купил бар на Сентрал-авеню. Мой дом стоит как раз за ним. Время от времени я подрабатываю у отца за стойкой, и тогда мой трудовой рейтинг достигает трех целых семи десятых пункта. Когда появляются клиенты, я занимаюсь частными расследованиями, когда папе нужна помощь обслуживаю посетителей в баре, а официально мне начисляет зарплату полицейское управление. По документам я консультант. Наверно, потому, что это солидно звучит. На самом деле я секрет успеха дяди Боба, так же, как и отца, когда он еще работал в полиции. Благодаря моим способностям они получали повышение за повышением и в конце концов оба стали детективами. Удивительно, до чего легко распутывать преступления, когда можешь спросить у жертв, кто это сделал.

Семь десятых моя блестящая карьера ангела смерти. Занятие это отнимает большую часть времени, но дохода не приносит. Поэтому не уверена, можно ли его назвать работой.

Мы прошли за полицейское ограждение ровно в пять тридцать с чем-то. Дядя Боб побагровел от злости, но апоплексическим ударом там и не пахло.

Почти шесть, процедил он, постучав по циферблату часов.

Так мне и надо.

На нем был тот же коричневый костюм, что и вчера, но шеки чисто выбриты, усы аккуратно расчесаны, и от него пахло недорогим одеколоном. Дядя взял меня за подбородок и повернул мою голову, чтобы хорошенько рассмотреть синяки.

Скорее уж половина шестого, возразила я.

Я звонил тебе больше часа назад. И учись уворачиваться от ударов.

Ты позвонил в полпятого, процедила я, оттолкнув его руку. Ненавижу это время. Половину пятого утра нужно запретить законом, заменить на что-нибудь более приемлемое например, десять минут десятого.

Дядя Боб вздохнул и шелкнул резиновым браслетом на запястье. Он объяснял мне, что этот браслет часть программы, которая позволяет ему справляться с раздражением, но я так и не поняла, как боль может лечить от злости. Впрочем, когда нужно, я всегда рада помочь сердитому родственнику.

Могу пальнуть из тазера, 4 если тебя это спасет, шепнула я ему на ухо.

Дядя снова бросил на меня угрюмый взгляд, но ухмыльнулся, и я просияла.

Похоже, криминалист уже закончил осмотр, и нам можно было пройти на место преступления. Я старалась не замечать устремленные на меня со всех сторон неприязненные взгляды. Другие полицейские никогда толком не понимали, как у меня получается так быстро раскрывать преступления, и смотрели в мою сторону с подозрением и опаской. Пожалуй, в этом нет их вины. Хотя постойте. Все-таки есть.

Тут я заметила стоявшего над телом убитого Гаррета Своупса, он же сыщик-зануда. Я закатила глаза так, что едва не упала в обморок. Не то чтобы Гаррет не знал свое дело. Он учился у легендарного Фрэнка М. Ахерна пожалуй, самого знаменитого детектива, занимавшегося розыском сбежавших должников. Насколько я слышала, благодаря урокам

мистера Ахерна Гаррет, если бы захотел, смог бы найти даже Хоффу.Ь!

Кроме того, он был хорош собой. Брюнет с короткой стрижкой, широкими плечами, кожей цвета шоколада и дымчато-серыми глазами, взгляд которых покорял любую засмотревшуюся в них девушку.

Слава богу, у меня никогда не хватало на это терпения.

Если бы меня попросили угадать его происхождение, я ответила бы, что он негр лишь наполовину. Более светлый оттенок кожи и серые глаза свидетельствовали о том, что он полукровка. Правда, я не знала, кто он на вторую половину белый или латиноамериканец. Тем не менее у него была уверенная походка и теплая улыбка, и куда бы он ни шел, все провожали его взглядом. Внешность явно не та область, которую ему следовало совершенствовать.

Нет, Гаррет был невыносим совсем по другим причинам. Едва я шагнула на свет, как он оглядел синяки на моей челюсти и хмыкнул:

Свидание вслепую?

Я средним пальцем почесала бровь, одновременно как бы посылая этого нахала куда положено. У меня здорово получается делать несколько дел сразу. А Гаррету хоть бы хны. Он снова ухмыльнулся.

Ладно, он не виноват в том, что ведет себя как придурок. Своупс неплохо ко мне относился, пока дядя Боб в дурном порыве пьяной откровенности не выболтал ему наш маленький секрет. Разумеется, Своупс не поверил ни единому слову. Да и кто бы поверил? Это случилось около месяца назад, и с тех пор наши отношения, ранее вполне дружеские, заметно охладились. Гаррет считал, что по мне плачет психушка. И по дяде Бобу раз тот верит, что я на самом деле вижу призраки. У некоторых людей напрочь отсутствует воображение.

Что ты здесь делаешь, Своупс? раздраженно бросила я. Сказать, что я разозлилась значит ничего не сказать.

Подумал, что, возможно, это один из моих должников.

И как?

Разве что наркоманы носят костюмы за три штуки и мокасины за полторы.

Какая жалость. Ведь за мертвого должника гонорар наверняка получить проше.

Гаррет пожал плечами, но возражать не стал.

Это я попросил его приехать, пояснил дядя Боб. Лишняя пара глаз никогда не помешает.

Я изо всех сил старалась не смотреть на тело (призраки я еще терплю, а вот трупы не переношу) но тут мое внимание привлекло какое-то движение именно в той стороне.

Что-нибудь заметила? поинтересовался дядя Боб (хотя он до сих пор считает меня чокнутой), но я так увлеклась разглядыванием призрака, спрятавшегося в мертвеце, что не ответила.

Я осторожно приблизилась к трупу и ткнула его носком ботинка:

Эй, чувак, ты что там делаешь?

Призрак уставился на меня широко раскрытыми глазами:

Я не могу пошевелить ногами.

Я фыркнула.

И руками, и ногами, и глаза открыть тоже не можешь. Ты умер.

Господи Иисусе, процедил Гаррет сквозь зубы.

Послушай, повернулась я к нему. Копайся в своей песочнице и не лезь, куда не

просят. Сотргепае? 61

Я жив.

Я снова обернулась к трупу:

Дружок, ты так же мертв, как моя бабушка Лиллиан, а ее давно черви съели, уж поверь мне.

Нет, я жив. Я не умер. Почему никто не пытается меня спасти?

Гм. Наверно, потому что ты мертв?

Я услышала, как Гаррет что-то еле слышно пробормотал себе под нос и отошел. Вечно скептики делают из мухи слона.

Ладно, допустим, я умер. Как же я тогда с вами разговариваю? И почему вы такая блестящая?

Долгая песня. Поверьте мне, сэр, вы мертвы.

Тут к нам подошел сержант Дуайт. В униформе полицейского управления Альбукерке он выглядел строго и молодцевато.

Мисс Дэвидсон, вы только что пнули тело?

Помилуйте, но я же живой!

Нет.

Сержант Дуайт сурово на меня посмотрел. А я постаралась не рассмеяться.

Все под контролем, сержант, заверил его дядя Боб.

Сержант обернулся к нему, и оба полицейских добрую минуту мерили друг друга свирепым взглядом. Наконец Дуайт проговорил:

Почему на моем месте преступления топчутся ваши родственники?

Ах, на вашем? переспросил дядя Боб, и у него на виске забилась жилка.

Я хотела было щелкнуть резинкой на его запястье, но засомневалась, подействует ли.

Дядя Боб, позвала я, похлопав его по руке, пойдем поговорим, хорошо?

Я развернулась и пошла, не дожидаясь дяди, надеялась, что он последует за мной. Он так и сделал. Мы прошли мимо прожекторов к дереву и встали поодаль, чтобы нас никто не услышал. Я послала сержанту Дубине Дуайту нахальную улыбку. Кажется, он зарычал. Как здорово, что я не стараюсь всем понравиться.

Ну? спросил дядя Боб, когда к нам неохотно присоединился Гаррет.

Не знаю. Он не хочет вылезать из тела.

Чего? Гаррет запустил руку в волосы. С ума сойти!

Я проигнорировала его реплику, наблюдая, как Сассмэн подошел к третьему призраку, оказавшемуся на месте преступления, ослепительной блондинке в строгом пиджаке и юбке цвета пожарной машины. В ней изумительно сочетались женственность и сила. Она мне уже нравилась. Сассмэн пожал женщине руку. Потом они обернулись и уставились на мертвеца, лежашего в луже собственной крови.

Похоже, они знакомы, предположила я.

Кто? переспросил дядя Боб, оглядевшись, как будто мог их увидеть.

Ты знаешь, кто этот парень?

Ага. Дядя выудил из кармана записную книжку, напомнив мне, что пора заглянуть в магазин. Все мои блокноты исписаны от корки до корки. В итоге я записываю важную информацию на руке, а потом по рассеянности смываю.

Джейсон Барбер. Адвокат. Работает в компании...

Сассмэн, Эллери и Барбер, в унисон с дядей Бобом произнес Сассмэн.

Вы адвокат? уточнила я у него.

Именно так. А это мой партнер, Элизабет Эллери.

Привет, Элизабет, поздоровалась я, протягивая руку. Гаррет ущипнул себя за кончик носа.

Мисс Дэвидсон, Патрик мне сказал, что вы нас видите.

Ага.

Но как?..

Долгая история, резко сказала я, предупреждая поток вопросов. Сначала мне хотелось бы кое-что уточнить. Вы трое работаете в одной фирме и все умерли сегодня ночью?

Кто еше умер сегодня ночью? всполошился дядя Боб, стремительно листая записную книжку. Нас всех убили этой ночью, поправил Сассмэн. Два выстрела в голову из

пистолета калибром девять миллиметров.

Элизабет подняла идеально очерченные брови.

Два выстрела?

Сассмэн робко улыбнулся и ковырнул носком ботинка грязь под ногами.

Я слышал, как об этом говорили копы.

У меня записано только два убийства.

Я подняла глаза на дядю Боба:

У тебя только два? Сегодня ночью было совершено три убийства.

Гаррет промолчал, очевидно пытаясь отгадать, к чему я клоню, откуда я узнала о третьем убийстве, раз не вижу покойников, а значит, те не могут мне сообщить, что умерли. Это же просто невозможно.

Дядя Боб сверился с блокнотом.

У нас есть Патрик Сассмэн, найден возле собственного дома в районе Маунтин-Ран, и вот этот, некий Джейсон Барбер.

(Сейчас с нами здесь Патрик Сассмэн... Третий, пояснила я, ухмыльнувшись Сассмэну, и Джейсон Барбер. Но он пока все отрицает. Я оглянулась: коронер застегнул молнию на мешке с трупом.

Помогите! завопил Барбер, извиваясь всем телом, точно червь на сковородке. Я задыхаюсь!

Ради бога, встаньте уже, проскрежетала я.

И?.. не отставал дядя Боб.

Еще была убита Элизабет Эллери, добавила я. Терпеть не могу говорить о присутствующих в третьем лице. Неловко.

Гаррет разглядывал меня с нескрываемым раздражением. Сталкиваясь с тем, во что невозможно поверить, люди часто злятся. Но, положа руку на сердце, пошел бы этот Своупс к черту.

Элизабет Эллери? Нет у нас никакой Элизабет Эллери.

Элизабет изучающе посмотрела на Гаррета:

Похоже, он чем-то расстроен.

Я кивнула:

Он не верит, что я могу видеть умерших. Его бесит, что я с вами разговариваю.

Очень жаль. Он... Элизабет наклонила голову, чтобы рассмотреть его с тыла, симпатичный.

Я хихикнула, и мы легонько хлопнули друг друга по руке, отчего Гаррет разозлился еще больше.

Вы знаете, где ваше тело? поинтересовалась я у Элизабет.

Да. Я шла в гости к сестре, она живет между Индиан-Скул и Челвуд. Я несла племяннику подарок. Пропустила его день рождения... с грустью заключила она, словно осознав в эту минуту, что ей предстоит пропустить и все остальное. Я услышала, что дети играют на заднем дворе, и решила подкрасться незаметно, чтобы застать их врасплох. Это последнее, что я помню.

Вы тоже не видели, кто стрелял? уточнила я.

Она покачала головой.

Быть может, вы что-то слышали? Раз в вас стреляли, значит...

Не помню.

У него был глушитель, пояснил Сассмэн. Звук был странный, приглушенный, словно дверью хлопнули.

Нападавший воспользовался глушителем, сообщила я дяде Бобу. И ни один из убитых не видел, кто стрелял. Где именно лежит ваше тело? спросила я Элизабет; она объясняла мне, а я передавала ее слова дяде. Сбоку от дома. Там растут густые кусты, и поэтому, очевидно, ее до сих пор не обнаружили.

Как она выглядит? поинтересовался дядя Боб.

Хм... Европейской внешности, рост примерно метр семьдесят пять, проговорила я, на глаз прикинув ее рост минус восьмисантиметровые шпильки.

Правильно, похвалила меня Элизабет.

Я польщенно улыбнулась.

Светлые волосы, голубые глаза, маленькая родинка на правом виске.

Женщина смущенно вытерла висок.

Наверно, это кровь.

Ох, извините. Иногда трудно различить цвет. Я указала дяде Бобу на строчку в записной книжке. Вычеркни родинку. Потом подняла на него глаза. Скорее всего, она окажется единственной покойницей в округе в красной дизайнерской юбке и туфлях на шпильках.

Гаррет едва не зарычал на меня и велел сквозь зубы:

Садись ко мне в машину. Вместе с убитой, язвительно добавил он.

Я обернулась к дяде Бобу:

И ты позволишь ему так со мной разговаривать?

Дядя Боб пожал плечами:

У него туго с соображалкой.

Кто бы сомневался, фыркнула я.

Не то чтобы я не могла поставить Гаррета на место. Просто мне захотелось пожаловаться. Но перед уходом надо было разобраться с Барбером. Пока коронер разговаривал с сержантом Дуайтом, мы с Элизабет и Сассмэном подошли к «скорой». Нос Барбера торчал из похоронного мешка.

Чувак, я не шучу, давай вылезай из тела. Ты меня достал.

Он чуть приподнялся так, чтобы я увидела его лицо.

Черт возьми, это мое тело. Я знаю законы: девять десятых посвящены праву собственности. А что касается вас, продолжал он, высунув указательный палец из мешка, то разве вы не должны нам помогать? Поддерживать в трудную минуту? Разве не этим вы занимаетесь?

Нет, если удается отвертеться.

Так я вот что вам скажу: из-за своей работы вы потеряли жалость к людям, упрекнул он меня.

Я со вздохом повернулась к Сассмэну:

Никто не ценит мою неспособность войти в чужое положение. Быть может, вам удастся его убедить?

Гаррет стоял возле своей машины, раздосадованный тем, что я не побежала за ним, виляя хвостом, как нашкодивший щенок.

Дэвидсон! крикнул он из-за капота.

Своупс! выпалила я, пародируя старую традицию обращаться к коллегам по фамилии, и обернулась к адвокатам: Встретимся попозже у меня в офисе.

Сассмэн кивнул и бросил суровый взгляд на своего компаньона, отказывавшегося признать, что от смерти не спрячешься.

Мы с Элизабет пошли к машине Гаррета.

Можно я сяду рядом с этим красавцем?

Я улыбнулась ей во весь рот:

Да ради бога.

Не стучитесь в двери смерти. Позвоните в звонок и убегайте. Она этого терпеть не может.

Надпись на футболке

Держи. Гаррет открыл пузырь со льдом, потряс его и бросил мне, сворачивая на Сентрал. У тебя вся физиономия перекошена.

Я надеялась, что никто не заметит. Я подмигнула Элизабет, которая сидела между нами; Гаррету, разумеется, я об этом не сообщила. Кое о чем лучше умалчивать.

Гаррет раздраженно посмотрел на меня:

Ты надеялась, что никто не заметит? Да где ты живешь в мире своих дурацких фантазий?

Ого, бросила Элизабет, он вас распекает явно не по долгу службы.

Ты меня достал. Отвали, ответила я. Гаррету, не Элизабет.

Если тебя зовут Чарли Дэвидсон, это обязывает. Такое имя не терпит возражений. Не выносит оскорблений. А новым клиентам кажется, что они его где-то слышали. Как будто мы уже знакомы. Все равно что называться Мартой Вашингтон или Тедом Банди.

Я посмотрела в зеркало заднего вида на черно-белую полицейскую машину, следовавшую за нами к месту, где, по информации, полученной детективом Робертом Дэвидсоном из анонимного источника, лежит тело еще одной жертвы. Дядя Боб частенько получает сведения из анонимных источников. И Гаррет начал догадываться, что к чему.

Так это ты его загадочный всемогущий информатор?

Я задохнулась от изумления:

Ты этими губами и маму целуешь? Хотя насчет всемогущего мне понравилось. Гаррет бросил на меня сердитый взгляд, и я пояснила: Да. Я его анонимный источник. С пяти лет.

На лице Своупса появилось недоверчивое выражение.

Дядя брал тебя с собой на место преступления, когда тебе было пять лет?

Не говори чепухи. Дядя Боб никогда бы себе этого не позволил. Да ему и не нужно было. Меня брал с собой папа. У Гаррета челюсть упала, и я рассмеялась. Шучу. Мне не обязательно быть на месте преступления. Жертвы находят дорогу ко мне без моей помощи. Говорят, я очень яркая.

Он отвернулся и уставился на розовые и оранжевые полосы восхода на горизонте.

Извини, но я в это не верю.

Не извиню.

Ладно, раздраженно отрезал Своупс, если все это правда, тогда скажи, в чем моя мама была на своих похоронах.

Прекрасно. Еще один.

Видишь ли, твоя мама, скорее всего, ушла куда-то еще. Ну, к свету, пояснила я, пошевелив пальцами. Как большинство умерших. У меня нет волшебного кольца, которое открывало бы двери в иной мир. А пропуск давным-давно просрочен.

Он фыркнул.

Ловко. Своупс, начала я, собралась с духом и прижала лед к щеке. Когда я склонила голову на компресс, челюсть пронзила боль. Все в порядке. Ты не виноват в том, что

придурок. Я давным-давно поняла: нельзя говорить людям правду. Зря дядя Боб тебе рассказал. Я замолчала, ожидая ответа. Не получив его, продолжила: У каждого из нас свое представление о том, как устроен мир. И когда вдруг появляется тот, кто его меняет, мы не знаем, как быть. Это наше слабое место. Тяжело усомниться в